Социальный опыт перестраивает мозг

Авторы проанализировали исследования, в которых фМРТ-сканирования сопоставляли с информацией о социальных отношениях участников, и пришли к выводу, что картина активности мозга зависит от того, какой социальный опыт его сформировал. Поведение, которое помогает человеку справляться в одной среде, в другой может быть бесполезным и оставляет уникальные нейронные следы. Поэтому один и тот же паттерн активности не может служить универсальным маркером здоровья. «Здоровье зависит от опыта», — поясняет Мерритт.

Определенный паттерн может отражать полезную адаптацию у человека без надежной поддержки близких, но у человека с крепким окружением — означать избегание контактов. Для экспертов это важный сдвиг, ведь понимание контекста помогает отличить болезнь от выученных способов совладания, работать с причинами депрессии, а не только с симптомами, и в итоге реже ошибаться с диагнозами и подбором терапии. «Это краеугольный камень принципа “лечить пациента, а не проблему”», — прокомментировал нью-йоркский психотерапевт Майкл Херман.

Особенно заметно социальные связи влияют на так называемую сеть пассивного режима работы мозга — участки, отвечающие за распознавание чужих эмоций и регуляцию собственных чувств. Сила связей между ними и их связи с другими зонами меняются в зависимости от прошлого и текущего социального опыта человека. Это объясняет противоречия прежних исследований: одни работы связывали усиление коммуникации между определенными частями этой сети с депрессией, а другие — с той же депрессией связывали противоположный паттерн. «В одной среде больше связей в этой сети — это хорошо, а в другой — фактически во вред», — отмечает Мерритт.

Та же логика применима к поведению. Психотерапевт может ошибочно принять полезный механизм за симптом: «Врач может увидеть человека настороженного, сверхбдительного или полагающегося только на себя — и решить, что это проблема, которую надо исправить», — предполагает Херман. Но дистанция в отношениях могла быть защитой после повторных предательств. Социальный контекст объясняет и то, почему людям с похожими симптомами нужны разные рекомендации: одному полезнее учиться выстраивать границы, другому — постепенно восстанавливать доверие к людям. Как замечает специалист по травме Дайан Пул Хеллер, поощрять близость имеет смысл, только если понятны ее качество и безопасность.

Авторы описывают и обратную связь между опытом и поведением: люди с опытом надежной поддержки в трудные периоды легче принимают помощь, и каждое позитивное социальное взаимодействие укрепляет устойчивость к будущему стрессу. Те, у кого привязанность слабее, склонны отстраняться и недополучают необходимую поддержку. Именно поэтому, по мнению Хермана, терапевту важно учитывать прошлое пациента. Психологические трудности мешают перебороть убеждение, что обращение за помощью бесполезно, а отсутствие близких связей затрудняет восстановление.

Один из возможных механизмов связи социального окружения с работой мозга — реакция на стресс. Гормон кортизол выделяется в стрессовых ситуациях, и, по данным Мерритт, уже физическая поддержка со стороны другого человека, например, прикосновение за руку, способна снизить его уровень. Когда человек чувствует поддержку, стрессовые реакции ослабевают и снижается ощущение угрозы — «и даже реальная боль ощущается слабее», добавляет Херман. Со временем гормоны стресса меняют интенсивность связей между зонами мозга, а именно эти паттерны регистрирует томография. Консультант по психическому здоровью Пол Хокемайер добавляет, что накопленный эмоциональный опыт формирует «бессознательную карту», по которой мозг оценивает, можно ли доверять новым людям.