…Удивительное дело — пока что большинство нобелевских лауреатов, о которых мне доводилось писать, жили весьма долго: 80–90 лет. Рита Леви-Монтальчини вообще перешагнула вековой рубеж [1]. Наш нынешний герой — фигура, наоборот, трагичная. Первый датский нобелевский лауреат в истории умер в 44 года и получил Нобелевскую премию, будучи уже при смерти. И его болезнь стала решающим аргументом за присуждение премии, хотя это нисколько не уменьшает его заслуг, ведь эта же болезнь еще в трехлетнем возрасте стала толчком к его нобелевским работам… …Еще одно лирическое отступление. Автор этой статьи читает довольно много научно-популярных лекций. И одна из самых востребованных — лекция «Медицина будущего», которая имеет своим эпиграфом фразу «я посмотрел все сезоны телесериала „Доктор Хаус“, где я могу забрать свой диплом врача?» Это — чистая правда. Все серии «Хауса» я посмотрел и могу засвидетельствовать: самый частый диагноз, который звучит в сериале, — волчанка. Правда, кажется, попалась Хаусу она всего раз. Поэтому, выбирая героя, я не мог пропустить премию 1903 года, врученную в том числе и за лечение волчанки. Кто ж мог подумать, что волчанка у Хауса и волчанка в вердикте Нобелевского комитета — это две совершенно разные болезни? Впрочем, обо всём по порядку… Нильс Рюберг Финзен родился в столице датских Фарерских островов — Торсхавне — в 1860 году. Его отец происходил из древней исландской семьи, на Фареры они переселились только в 1858 году. Отец, Ганс Финзен, был госслужащим, с 1871 года — префектом Фарерских островов. Мама Финзена, Иоганна Софи Каролина Кристина Форман, происходила из копенгагенской семьи. Несмотря на всю свою «исландскость», маленький Нильс с детства говорил на языке Гамлета (но не «Гамлета»). Мама умерла, когда Финзену было четыре года, и фактическое воспитание ему дала бабушка, Элизабет Кристина Форман (рис. 1), которую наш герой пережил всего на несколько лет. Вообще, влияние старшего поколения семьи на Финзена было велико, недаром его назвали в честь деда по матери, Нильса Риберга Формана… Финзен рос болезненным, в три года даже подозревали менингит, хотя, вероятно, на самом деле это было воспаление перикарда. В итоге юный Нильс постоянно утомлялся и уже в детстве сумел заметить, насколько ему становится лучше в редкие солнечные фарерские дни. Позже он с семьей переехал в Рейкьявик (в XIX веке Исландия не была независимой), где картина болезни стала еще более четкой. «Дайте солнышку внезапно проглянуть сквозь тучи в пасмурный день и посмотрите, как всё изменится вокруг!» — писал он впоследствии. — «Насекомые, только что совсем сонные, пробудятся и расправят крылья; ящерицы и змеи выползут, чтобы понежиться на солнце; защебечут птицы. Да и мы сами почувствуем себя так, будто сбросили тяжелую ношу». Впрочем, Фареры и Исландия — это хорошо, но хороший университет был только в Копенгагене. В 1882 году Финзен поступает в университет, первым из семьи переехав «на материк» — вся семья вернется только в 1884-м. Напомним, что именно в это время научный и медицинский мир бурлил по поводу открытий Роберта Коха [2]. Финзен не сразу погрузился в исследования влияния света на живых существ. Первые идеи относятся к 1887 году. Как пишут историки науки, первыми его объектами стали кошка и… водомерки. Финзен заметил, что кот на крыше предпочитает лежать в солнечных пятнах, уходя из тени. Та же история получилась с водомерками на воде, за которыми Финзен наблюдал с моста. Дальше последовали саламандры и головастики. Стало понятно, что свет может быть не только полезным, но и причинять вред. Уже в 1877 году английские исследователи Даунс и Блант выяснили, что солнечный свет может подавлять развитие и даже убивать болезнетворных бактерий. Финзен показал, что солнечный свет, падающий на хвост головастика, может привести к воспалению тканей. А ультрафиолет оказывается еще сильнее… Так Финзен приходит к идее фототерапии. В 1893 году он начал использовать свет для лечения последствий натуральной оспы. Как оказалось, красный свет ускоряет заживление рубцов. «Красные комнаты» Финзена показали себя успешно, и наш герой направил свои усилия на более страшное заболевание — волчанку. Здесь надо внести ясность. Та волчанка, о которой идет речь у доктора Хауса, более полно называется «системная красная волчанка». Она же lupus erythematodes, она же болезнь Либмана-Сакса… Это аутоиммунное заболевание, при котором антитела, производимые иммунной системой человека, поражают его собственные клетки. До сих пор лечение волчанки Хауса — дело очень непростое. Волчанка, с которой боролся датский врач, называется вульгарная (обыкновенная) волчанкаи вызывается микобактериями туберкулеза — теми самыми палочками Коха [1], которые поражают и кожу лица. Почему же два таких разных заболевания называются одинаково? Потому что в тяжелой форме пациент выглядит так, как будто бы его лицо покусал волк — по-латински lupus (рис. 2б). Во времена Финзена обезображенные вульгарной волчанкой люди становились изгоями общества, и таких людей было много. Здесь Финзен взял борьбу в свои руки. Он создал специальную «финзен-лампу» (рис. 2в) — дуговую лампу, свет которой сначала проходил сквозь воду, поглощавшую красную часть спектра, а затем оставшаяся фиолетовая и ультрафиолетовая концентрировалась кварцевыми линзами (обычное стекло поглощает УФ-часть спектра). Каждый день по два часа — и через несколько месяцев туберкулез кожи отступал. Появились и печатные работы, принесшие Финзену имя. Первая вышла в 1893 году и называлась «Об эффектах, вызываемых светом на коже» [5]. Вторая, в том же году — «О лечении оспы» [6]. А дальше Финзену повезло. В ноябре 1895 года к нему пришел глава компании Københavns Elektriske Lysstation i Gothersgade, владевшей в числе прочего и первой в Дании электростанцией. Один из ведущих инженеров компании, Нильс Моргенсен, страдал волчанкой. У Финзена появились деньги и свой институт светолечения, открытый 23 октября 1896 года. В 1896 году выходит монография Финзена, посвященная лечению волчанки [7]. За 1896–1900 годы через его институт прошло 800 больных (рис. 3 и 4). 50% полностью выздоровели, еще 45% почувствовали значительное улучшение. В 1901 году вышел итоговый труд Финзена — «Фототерапия» [8]. Однако триумф Финзена в терапии никак не мог помочь ему самому… Он слабел, терял силы… Но увы — псевдоцирроз печени Пика (болезнь Ниманна-Пика) не лечится светом. Даже у нобелевских лауреатов. C присуждением Нобелевской премии Финзену оказалось не всё так просто. Конечно, он был номинирован на нее, и не раз. В 1903 году на рассмотрение Нобелевского комитета теми, кто имеет право номинировать на премию, была представлена 81 номинация (и гораздо меньше кандидатов) [9]. Финзена номинировали восемь раз, а среди соперников были не получившие своей премии в первые два года великие Кох, Павлов, Мечников, Эрлих; многократно номинировался не менее великий, но так и не дождавшийся в итоге своей премии Эмиль Ру [10]… Споры были очень ожесточенные. При этом яростно сопротивлялись вручению премии своему земляку и датчане: к примеру, отец и дед будущих нобелевских лауреатов по физике, выдающийся физиолог Кристиан Бор (1855–1911) снобистски считал, что Финзен — никто в академической науке и никакой медицинский теоретик, а давать премию практику-физиотерапевту не стоит. Спас ситуацию ректор Каролинского института, глава Нобелевского комитета по физиологии и медицине, Карл Аксель Хампус Мёрнер (1854–1917), который не поленился несколько раз за 1903 год съездить в финзеновский институт и понять, что Финзену осталось жить не больше года [11]. Сам же Мёрнер считал, что открытие Финзена полностью соответствует завещанию Нобеля — в части максимальной пользы человечеству, а значит, пусть сам Финзен и не великий медик-теоретик, зато его потрясающая интуиция и талант терапевта уже спасли множество жизней. И премия была присуждена. Сам лауреат уже не мог приехать на вручение и прислал короткое приветствие-благодарность. Ему становилось всё хуже… Тем не менее свежеиспечённый лауреат продолжал работать и в инвалидном кресле, продолжал верить в целительную силу солнца и даже оборудовал на крыше своего дома площадку для солнечных ванн. Увы, солнце лечит не всё: в 1904 году, как и предсказывал Мёрнер, 43-летний Финзен умер на руках у своей жены. Сейчас имя первого датского нобелевского лауреата известно гораздо меньше, чем имена отца и сына Боров (кстати, моему однокашнику внук Нильса Бора, физик-гидродинамик, сетовал, что он работает в такой области, что ему-то премия точно не светит). Несмотря на это, заслуженность премии Финзена и поныне не вызывает сомнений — если системную красную волчанку доктор Хаус искал регулярно, волчанка обыкновенная сейчас практически искоренена (в отличие от обычного туберкулеза). Источник: Биомолекула